Бездна и Ланселот  - Александр Смирнов (фантаст)

По прилете рано утром он сразу отправился к Хопкинсу. Тот выглядел крайне уставшим и очень грустным. Выслушав рассказ Ланселота, он сказал:

– Я уже переговорил с Мак-Интайром, он уверен, что президента отравили цианистым калием, все клинические признаки налицо: внезапная головная боль, красное лицо, шумное дыхание, вишневого цвета трупные пятна, прикушенный от судорог язык. Хотя официальная причина в свидетельстве о смерти названа как кровоизлияние в мозг вследствие артериосклероза, Мак-Интайр утверждает, что регулярные осмотры президента никаких признаков склероза мозговых артерий не показывали. Единственное, что он не понимает, как яд попал к президенту, ведь ланч только еще начали собирать.

– Думаю, что я могу это объяснить.

– ???

– Прямо перед приступом президент закурил сигару.

– Но он же последнее время совсем не курил!

– То-то и оно. Подозреваю, что хьюмидор с сигарами кто-то привез ему в подарок. Сигара могла быть пропитана цианидом.

– Кто?! Русская художница, фотограф?

– Вряд ли. Это должен был быть кто-то из ближнего круга: Люси Мерсер либо Моргентау. Кстати, совсем не обязательно, что они знали, что сигары отравлены. Подарок для президента мог кто-нибудь через них и передать.

– Мог, мог, мог… – в задумчивости тихо повторил Хопкинс. – Впрочем, – оживился он, – есть один безошибочный способ это проверить. Порой несколько косвенных доказательств дороже прямых. Скажите, Ланс, внимательно ли вы осмотрели дом?

– Да, как вы и просили.

– Тогда скажите мне, видели ли вы там этот хьюмидор?

– Нет, не видел.

– Это точно?

– Абсолютно! Никакого хьюмидора, сигар и даже ни одного окурка я там не заметил, хотя смотрел очень тщательно.

– И что из этого следует?

– То, что хьюмидор кто-то спрятал или увез. Скорее всего, тот, кто его и привез и кто знал, что сигары отравлены!

– Именно так, – констатировал Хопкинс. – И это значит, что доказать что-либо нам вряд ли удастся, тем более что вскрытие тела проведено не будет.

– ???

– Адмирал сказал, что так распорядился Моргентау. Он ведь, кроме того что министр финансов, курирует в правительстве еще и полицию и ФБР. Я разговаривал по телефону с Элеонорой Рузвельт – она приехала в Уорм Спрингс сразу после того, как вы оттуда отбыли. Так вот, она тоже против вскрытия, более того, говорит, что президента будут хоронить в закрытом гробу – якобы такова была его воля.

– Что, не хочет, чтобы грязное белье стирали на людях?

– Думаю, да. Рузвельта уже не вернешь, война ни сегодня завтра закончится, победители будут делить победу, и Америка просто не может выглядеть перед всеми как страна, где президентов травят, как крыс. «La Raison d’État», как говорят французы, – государственный интерес!

– Значит, все, чего мы добились в Ялте, коту под хвост? А ведь кино, которое нам показали под Ай-Петри, теперь вряд ли прокрутят снова, для одного Гарри Трумэна!

– Не совсем так. Это кино ведь смотрели не только мы, и Трумэн, конечно, уже в курсе. Да и русские танки, которые сейчас катаются по Германии и Австрии, как у себя по деревне, так просто со счетов не сбросишь! Но вы правы, наш тон в отношениях с Советами сменится скоро, и на 180 градусов. Трумэн вчера мне сказал: «Теперь у нас есть дубинка против русских парней».

– Готова атомная бомба?

– Очевидно. Кстати, благодаря и вашим стараниям, мистер Ланселот! И потом, сдается мне, что наши атомщики, идя чуть ли не впереди наступления, что-то такое раскопали и в Германии, причем уже в готовом виде. Так что дружбе с русскими, похоже, конец, даже корабли с товарами по ленд-лизу уже начали в портах разгружать обратно!

– Все равно «джерри» войну уже окончательно проиграли, а это значит, что хотя бы союз Америки с «серыми» и немцами против русских не состоится, то есть, надеюсь, и демократия у нас пока сохранится по-прежнему.

– Вы все еще верите в демократию, Ланс? И это после того, что видели вчера в Уорм Спрингс? А вы знаете, что наши воротилы бизнеса всю войну снабжали вермахт и финансировали Гитлера?

– ???

– Так вот, французский филиал заводов Форда в Пуасси выпускал авиационные моторы, на которых всю войну летали немецкие юнкерсы, фоке-вульфы и мессершмитты, «Дженерал-Моторс» разработал реактивный мотор для «Мессершмитт-262». Кроме всего прочего, они поставляли немцам резиновые покрышки, запчасти, органическое стекло для колпаков самолетов и много чего еще. А их коллеги, Рокфеллеры, Морганы и прочие, просто накачивали германский Рейх деньгами. Так что ничего еще не кончено!.. Кстати, я уверен, что вам, Ланс, после всего того, что вы видели и слышали, с приходом Трумэна грозит большая опасность. Есть ли у вас надежное место, где можно некоторое время отсидеться? Я выхлопочу для вас годичный отпуск.

– Спасибо, сэр! В Ки-Уэст у отца есть неплохой парусник, яхта. На нем можно болтаться в море не то что год, а хоть целую вечность, и никто тебя никогда там не найдет.

– Отлично! Тогда езжайте туда как можно скорее. Когда все утрясется, я вас вызову. Мне тоже здесь, мягко говоря, неспокойно. Пожалуй, сейчас самое безопасное для меня место на Земле – это Москва. Туда-то я и отправлюсь, если, конечно, смогу убедить Трумэна, что надо как-то сгладить ужасное впечатление у дядюшки Джо от его ковбойских выходок. Так сказать, вдохнуть новую жизнь в ялтинский дух.

– Что ж, берегите себя, сэр.

– Постараюсь, хотя и не гарантирую. У меня же нет такого парусника, как у вас…

Гарри Ллойд Хопкинс умер 29 января 1946 года в возрасте 55 лет. Его сын, Роберт, встретившись с Трумэном после похорон, сказал: «Знаете, единственное, что могло уберечь его от смерти, – это ваше решение отправить его еще куда-нибудь с зарубежной миссией».

* * *

Хопкинс выполнил свое обещание почти мгновенно. Через два часа Ланселоту позвонили из Военного министерства и сообщили, что ему предоставлен неоплачиваемый отпуск с военной службы сроком на один год. В Вашингтоне его ничего не держало, поэтому он сел на поезд и отправился в Майами, а оттуда домой, в Ки-Уэст. Через сутки он уже заключил в объятия мать и отца, а на следующий день они вместе с отцом отправились на яхте в долгое плавание, надолго заходили на Кубу и другие Карибские острова, лишь изредка возвращаясь домой – всегда только ночью и уходя под утро, чтобы не дать ищейкам Стивенса взять след.

Так прошел почти год. Штаты сбросили на Японию две атомные бомбы, закончилась война. Из газет Ланселот с печалью узнал о смерти Хопкинса, что только подтверждало его опасения. Однажды, придя домой, он обнаружил телеграмму от Элеоноры Рузвельт, чему немало удивился, ибо никому, кроме Хопкинса, не сообщал о месте своего вынужденного отшельничества. В телеграмме было сказано: «Ланс, как только сможете, приезжайте в Нью-Йорк, для вас есть важное дело. Ни о чем не беспокойтесь. Вот мой тамошний адрес…»